Доктор Синяков — ангел из немецкого концлагеря. Чудесный русский доктор георгий синяков

А вы знали, что челябинский врач во время Великой Отечественной войны, находясь в концлагере, помог сбежать из плена сотням российских пленных и спас более тысячи жизней заключенных на операционном столе.
Речь идет о гениальном русском хирурге Георгие Синякове. И насколько удивительна его судьба, настолько удивительно то, что о нем не снято еще ни одного фильма. Впрочем, у Георгия Федоровича, несмотря на геройские заслуги, наград практически не было… А «увековечен» он всего лишь одной мемориальной табличкой и небольшой экспозицией в медицинском музее Челябинска…

Георгий Федорович Синяков родился в 1903 году в селе Петровское Воронежской Губернии. В 25 лет окончил медицинский факультет воронежского университета и вскоре начал хирургическую практику. На фронт был отправлен в первый же месяц войны. С июня 1941 года Георгий был ведущим хирургом медико-санитарного батальона на Юго-Западном фронте. Однако уже в октябре Георгий Федорович попал в плен. По воспоминаниям советских бойцов, продолжал оказывать помощь солдатам вплоть до того момента, когда к нему вплотную подошли фашисты и заставили прекратить «бессмысленное занятие».
Синяков прошел три концлагеря. Сначала Борисполя и Дарницы, а в мае 1942 года почти на 3 года оказался в международном Кюстринском (90 километров от Берлина).
Долгое время немцы абсолютно не заботились о лечении пленных. Заключенные поступали «пачками», и одного умершего заменяли вновь прибывшие. Однако чем тяжелее обстояли дела фашистов на фронте, тем острее вставала проблема с «бесплатными» рабочими руками. Тогда было решено ввести в лагерь «ставку» доктора.
Георгию Синякову дали возможность показать себя в деле. Для «сдачи экзамена» врачу нужно было провести резекцию желудка. Босой и голодный доктор провел операцию так уверенно, что ни у кого из немецких наблюдателей не возникло ни единого вопроса о квалификации «русского доктора», как позже прозвали его в лагере.
Истощенный, но не сломленный «русский доктор» каждый день по 20 часов в сутки не отходил от операционного стола.
Каждый день проводил по несколько операций. При этом частью своего относительно «усиленного пайка» делился с раненными. Казалось бы, уже то, что в невыносимых условиях Синякову удавалось спасать людей от верной гибели, делает его героем, но просто лечением он не ограничился.
После долгой проверки, Синякову предложили войти и стать одним из руководителей подпольного комитета, который организовывал побеги в лагере. И, конечно, Георгий Федорович согласился. Способы побегов были разными, но всякий раз перед «отправкой на волю» люди проходили через «русского доктора».
В лазарете Синякова всегда находились несколько военнопленных, которых нужно было поставить перед побегом на ноги, достать часы или компас и приготовить продуктовый паек в дорогу.
Кроме того, Георгий Синяков совместно с другими участниками концлагерного подполья проводили махинацию по подмене номеров здоровых военнопленных на умерших.
Однако самой «верной» схемой у «русского доктора» стала та, по которой он обучал заключенных, как сымитировать собственную смерть. «Умершего» грузили в повозку с трупами, а после того, сваливали в яму, и «воскресшие» пациенты Синякова прорывались к своим.
Так, например, Георгий Федорович вспоминал о первом бойце, с которым решился попробовать эту авантюрную схему - летчике Дмитрии. Этот боец пытался бежать, но был пойман. К Синякову его привезли с содранной на лбу кожей. Понимая, что после того, как он приведет летчика в чувство, его сразу же станут пытать, Георгий Федорович предложил ему разыграть свою смерть. Подробно объяснил симптомы и как надо себя вести. Ночью в тяжелых муках летчик-Дмитрий «умер», о чем Синяков громко объявил надсмотрщикам-гестаповцам. А уже утром Дмитрий был на свободе.
Невероятна также история спасения пленного советского солдата еврейского происхождения Ильи Эренбурга. Естественно, с такой фамилией выжить в немецком плену не было ни единого шанса. Его расстреляли бы практически сразу. Но сначала «русский доктор» убедил надзирателей, что это этнический русский по фамилии Белоусов. А спустя месяц Синякову удалось добиться того, чтобы его привезли в лазарет, а вскоре исполнить излюбленный «номер» Георгий Федоровича с внезапной смертью и чудесным воскрешением уже за пределами концлагеря. Илья Эренбург удачно перешел линию фронта и закончил войну офицером в Берлине.
В общей сложности, с помощью Синякова удалось вытащить из лагеря больше сотни советских бойцов.
Одной из таких спасенных была известная «летающая ведьма», Герой Советского Союза Анна Егорова-Тимофеева. Ему удалось вылечить летчицу, за плечами которой было 300 боевых вылетов, и фактически защитить от неминуемого расстрела.
Кроме прочего, Георгий Синяков был одним из инициаторов выпуска подпольных листовок, рассказывающих о событиях на фронте изолированным советским военнопленным. Синяков знал, что хорошие новости - это тоже своего рода отличное лекарство.
Еще один подвиг «русский доктор» совершил перед тем, как русские танки ворвались освобождать Кюстрин. Предчувствуя печальный для себя конец, ночью фашисты всех заключенных, которые могли передвигаться, погрузили в эшелоны, а остальных было приказано расстрелять. А это около 3000 человек. Тогда инициативная группа во главе с Синяковым решились на отчаянный шаг - убедить оставшихся гестаповцев не брать грех на душу и не убивать бессильных и измученных пленников. Немецкие солдаты ушли. А вскоре в лагерь вошла танковая группа майора Ильина...
Впрочем, работы у Синякова не убавилось. Оказавшись уже в тылу, Синяков продолжил служить Родине. Так, например, только за несколько первых суток на свободе ему удалось прооперировать 70 танкистов. А в мае 1945 года «русский доктор» оставил свою подпись на стенах Рейхстага.
В 1946 году Георгий Федорович был демобилизован и переехал на постоянное место жительство в Челябинск, где жил до конца своих дней.
Герой почти в 20 лет проработал заведующим хирургическим отделением медсанчасти Челябинского Тракторного Завода и преподавал в Челябинском государственном медицинском институте.
О своих подвигах Синяков не распространялся. Не любил вспоминать этот ад, да и не считал, что совершил что-то сверхъестественное - просто выполнял свой долг. И только в 1961 году, когда в «Литературной газете» был опубликован рассказ «Егорушка» о знаменитой летчице Анне Егоровой-Тимофеевой, в Челябинск кипами пошли письма с благодарностью Георгию Федоровичу за свое спасение от бывших военнопленных.
Несколько раз его представляли к наградам, выдвигали на заслуженного врача, но напрасно: за плечами был концлагерь.
Умер «русский доктор» в 1978 году, похоронен на Успенском кладбище. Говорят, что на похороны челябинского хирурга пришли тысячи человек. И даже по прошествии многих лет на его могиле всегда лежат цветы от благодарных челябинцев.
Любопытно, что по воспоминаниям современников Георгия Федоровича Синякова, свой день рождения он всегда отмечал в день получения медицинского диплома университета. Потому что - был врачом с большой буквы и всю жизнь посвятил профессии. Он был настоящим «Русским Доктором». И очень жаль, что подвиг его практически забыт.

Он стал настоящим ангелом для сотен узников концлагеря Кюстрин. Русский доктор Георгий Синяков сутки напролет оперировал безнадежных больных и, рискуя жизнью, помогал пленным организовывать побеги. Сам же доктор и не думал бежать - до освобождения лагеря он оставался с теми, кто нуждался в его помощи.

Синяков воскрешает из мёртвых

В августе 1944 года штурмовик Анна Егорова не вернулась с очередного задания. На Магнушевском плацдарме за Вислой ее Ил-2 был сбит, а обгоревшего и едва подающего признаки жизни пилота подобрали немцы. Следующим пунктом назначения Егоровой стал Кюстринский концлагерь.
На родину летчицы, в Тверскую область, отправили похоронку, а в вышестоящий штаб - наградной лист о присвоении ей звания Героя Советского Союза посмертно.

Что ждало раненую летчицу в лагере, где людей тысячами выкашивали голод и непосильный труд, представить несложно. Однако ей удалось выжить, а заслуженную Звезду Героя получить - хоть и спустя 20 лет после Победы - лично.
Это чудо стало возможным во многом благодаря «русскому доктору». Он не только лечил Егорову, но и прятал ее ордена, делился своим пайком.
«Всех пленных согнали в колонну, и, окруженная озверелыми конвоирами, немецкими овчарками, она потянулась по Кюстринскому лагерю, - писала Егорова в воспоминаниях. - Меня несли на носилках, как носят покойников на кладбище, товарищи по беде. И вдруг слышу голос одного из несущих носилки: «Держись, сестренка! Русский доктор Синяков воскрешает из мертвых!..».

Пленный доктор

Георгий Синяков ушел на фронт на второй день войны. В должности ведущего хирурга медико-санитарного батальона воевал и спасал раненых на Юго-западном фронте.
5 октября 1941 года у деревни Борщевка, под Киевом, советские части отступали под натиском противника. Наступление немецких сил было настолько стремительным, что бойцы не успели эвакуировать военный госпиталь: раненые и медицинский персонал остались на оккупированной территории. Так Георгий Синяков, не пожелавший оставить попавших в окружение раненых, оказался в плену.

В мае 1942 года, пройдя лагеря Борисполя и Дарницы, он стал узником № 97625 Кюстринского международного лагеря военнопленных неподалеку от Берлина.
Синякова назначили лагерным хирургом и тут же устроили ему «экзамен» - приказали сделать операцию. Посмотреть, на что он способен, собрались многочисленные надзиратели во главе с доктором Кошелем.
«У ассистентов Георгия Федоровича от волнения дрожали руки, - писала в воспоминаниях Анна Егорова. - Кто-то из фашистов громко утверждал, что самый лучший врач из России не выше немецкого санитара. А доктор Синяков, еле держась на ногах, бледный, босой, оборванный, делал резекцию желудка».
С того дня квалификация «русского доктора» - так стали называть Синякова - не вызывала сомнений ни у надзирателей, ни у ассистировавших ему европейских врачей-заключенных.
Он сутками напролет оперировал больных, делал сложнейшие операции, даже не имея необходимых инструментов. Операции, перевязки… Доктор валился с ног, но в бараках находились более тысячи раненых и больных, которым нужна была помощь.
Георгий Синяков не только лечил пленных - с ними он делился и частью своего усиленного пайка: обменивал сало на хлеб и картошку, которыми можно было накормить большее число заключенных.
«От имени всех пленных лагеря доктор Синяков и профессор Белградского университета доктор Павле Трпинац ходили в гестапо и требовали разрешения лечить меня, - писала Анна Егорова. - Да, именно требовали (…). Я думаю, русский хирург Синяков вообще имел такое право - требовать».

Однажды он спас сына одного из гестаповцев, после чего к нему не только стали обращаться за лечением немцы из ближайших поселений, но прониклась доверием вся охрана. Синяков смог свободно передвигаться по лагерю, бывать там, куда пленных не пускали.
Имея подобные привилегии, врач вскоре возглавил подпольный комитет в лагере. Он распространял листовки о положении дел на фронте, поднимая боевой дух узников Кюстрина, и даже организовывал побеги.
В инфекционных бараках, куда нацисты боялись совать нос, под номерами умерших он прятал пленников, готовившихся к побегу. Подпольщики разрабатывали маршрут побега, снабжали узников картой, а также часами или компасом, сушили для них сухари. Когда все было готово, ни о чем не подозревавшие немцы вместе с трупами заключенных вывозили за пределы Кюстрина и «подопечных» Синякова.

Освобождение лагеря

В январе 45-го, когда фронт приблизился к Кюстрину, подпольщики были готовы начать восстание. Но нацисты их опередили: ночью узников погрузили в эшелоны, а тех, кто мог идти, погнали пешком через замерзший Одер. Самых слабых и истощенных, больше не годившихся для каторжных работ, - таких заключенных было около 3000, - следовало уничтожить.

«Доктор, вас не тронут…», - говорили оставшемуся в лагере Синякову охранники. Они же подтвердили и его догадки о дальнейшей судьбе заключенных. Тогда «русский доктор» решил, что не оставит своих. Вместе с переводчиком он пошел в казарму, чтобы поговорить с лагерным руководством.
Что говорил Синяков и что донес до гитлеровцев переводчик - неизвестно, однако нацисты покинули лагерь без единого выстрела. А вскоре в Кюстрин вошли бойцы майора Ильина из 5-й ударной танковой армии генерала Берзарина.

После войны

Георгий Синяков дошел до Берлина, в победном мае расписался на Рейхстаге. После войны переехал в Челябинск, где работал заведующим хирургическим отделением медсанчасти ЧТЗ и преподавал в мединституте.
О войне и лагерном прошлом Синякова стало известно лишь в 60-е, когда вышел очерк «Егорушка» о судьбе летчицы Анны Егоровой и спасшем ее удивительном «русском докторе». Со всего Советского Союза и Европы в Челябинск стали приходить письма благодарности от спасенных хирургом бывших заключенных.
«Я многим обязана чудесному русскому доктору Георгию Федоровичу Синякову, - писала Анна Егорова. - Это он спас меня от смерти в Кюстрин».
К сожалению, подвиг Синякова не был отмечен государством. Летчики, танкисты, бывшие узники Кюстрина пытались выхлопотать для него боевые награды, считая, что он достоин звания Героя Советского Союза. Но тщетно. Сам же Синяков говорил: «Плен - это беда, несчастье. А разве за несчастье награждают? Моя награда - жизнь, возвращение домой, к семье, к работе, эти письма от людей, которым я помог в час тяжкого горя».

Я многим обязана чудесному русскому доктору Георгию Фёдоровичу Синякову, - рассказывала в 1961 году Герой Советского Союза, лётчица Анна Егорова-Тимофеева. - Это он спас меня от смерти в концлагере Кюстин".

Пока лётчица Егорова, которую немцы прозвали "летающая ведьма" не рассказала историю гениального врача, доктор Синяков про фронт не рассказывал никому.

Окончивший Воронежский мед.университет Георгий Синяков ушёл на Юго-Западный фронт на второй день войны. Во время боёв за Киев врач до последней секунды оказывал помощь попавшим в окружение раненым солдатам, пока гитлеровцы не заставили его бросить это " ненужное занятие". Попав в плен, молодой врач прошёл два концлагеря, Борисполь и Дарницу, пока не оказался в Кюстринском концентрационном лагере в девяноста километрах от Берлина. Сюда гнали военнопленных из всех европейских государств. Люди умирали от голода, измождения, простуд и ран. Весть о том, что в лагере оказался врач, быстро облетела немцев.

Решено было устроить русскому доктору экзамен - он, голодный и босой, несколько часов подряд делал резекцию желудка. У ассистентов Синякова дрожали руки, а Георгий так спокойно и чётко выполнял необходимые манипуляции, что у немцев пропала тяга устраивать впредь испытания специалисту. С того времени, Синяков сутки напролёт оперировал раненых бойцов. Весть о гениальном враче разошлась далеко за пределы концлагеря. Немцы стали привозить своих родных и знакомых в особо крайних случаях к пленному русскому.

Однажды Синяков оперировал немецкого мальчика, подавившегося костью. Когда ребёнок пришёл в себя, заплаканная мать мальчика поцеловала руку пленному русскому, встав перед ним на колени. После этого Синякову был назначен дополнительный паёк, а также стали положены некоторые льготы, как свободное передвижение по территории концлагеря, огороженного тремя рядами сетки с железной проволокой. Врач же частью своего усиленного пайка с первого дня делился с ранеными, обменивал сало на хлеб и картошку, которой можно было накормить большее число заключённых.

Георгий возглавил подпольный комитет. Врач помогал организовывать побеги из Кюстрина. Он распространял листовки, где рассказывалось об успехах Советской армии, поднимал дух советских пленных: уже тогда доктор предполагал, что это тоже один из способов лечения. Синяков изобрёл такие лекарства, которые отлично затягивали раны, но при этом мазал их определённой мазью, что с виду эти ранения выглядели свежими. Именно такую мазь Георгий использовал, когда фашисты подбили легендарную Анну Егорову. Гитлеровцы ждали, когда отважная лётчица поправится, чтобы устроить показательную казнь, но она всё "угасала и угасала". Когда Анна поправилась, Синяков помог ей бежать из концлагеря.

Способы спасения солдат были разными, но чаще всего Георгий стал использовать имитацию смерти. Георгий Фёдорович научил больных притворятся мёртвыми. "Труп" вывозили с другими действительно умершими, сбрасывали в ров неподалёку от Кюстрин, а когда фашисты уезжали, пленный "воскресал", чтобы пробираться к своим.

Когда фашистам удавалось привезти в лагерь русских лётчиков, они были особенно рады. Их гитлеровцы боялись и ненавидели особенно. В один из дней в Кюстрин пригнали сразу десять. Георгию Фёдоровичу удалось спасти всех. И здесь помог приём с "умершим" пленным. Позже, когда о подвиге "русского доктора" рассказала Анна Егорова, живые лётчики-легенды нашли Георгия Синякова, пригласили в Москву. Туда же на самую душевную на свете встречу прибыли сотни других спасённых им узников Кюстрина, которым удалось выжить, благодаря умнейшему и отважному Синякову.

Последний подвиг в лагере Синяков совершил уже перед тем, как русские танки освободили Кюстрин. Тех заключённых, что были покрепче, и ещё могли работать, гитлеровцы закинули в эшелоны, а остальных решили расстрелять в лагере. На смерть были обречены три тысячи пленных. Случайно об этом узнал Синяков. Ему говорили, не бойтесь, доктор, вас не расстреляют... Синяков уговорил переводчика пойти к фашистскому начальству и стал просить гитлеровцев не убивать измученных пленников, не тратить на них пули и драгоценное время, убеждая их, что многие из них так слабы, что и сами умрут через некоторое время.

Фашисты ушли из лагеря без единого выстрела, и вскоре в Кюстин вошла танковая группа майора Ильина. Оказавшись среди своих, доктор продолжил оперировать. Известно, что за первые сутки он спас семьдесят раненых танкистов. В 1945-м Георгий Синяков расписался на рейхстаге.

После войны Георгий Фёдорович переехал в Челябинск. Он работал заведующим хирургическим отделением медсанчасти легендарного ЧТЗ, преподавал в мед.институте. О войне не говорил. Студенты вспоминали, что Георгий Фёдорович был добрым, подчёркнуто вежливым и спокойным человеком. Многие и не предполагали, что он был на войне, а про концлагерь и вовсе не думали". Сейчас стенд героического хирурга открыт в музее медицины челябинской больницы. Власти Южного Урала планируют увековечить память легендарного земляка, назвать его именем улицу или учредить премию студентам-медикам имени Георгия Синякова.

Через шестнадцать лет после окончания Великой Отечественной войны, в 1961-м году, по телевидению показали лётчицу, Героя Советского Союза Анну Егорову-Тимофееву. Говоря о своей военной судьбе, Анна Александровна рассказала, что в концлагере Кюстрин от смерти её спас русский врач Георгий Фёдорович Синяков.

Вскоре после этого сразу в нескольких газетах было опубликовано интервью с Анной Александровной, а затем и очерк «Егорушка». Лётчица подробно рассказывала о подвиге врача, который, будучи заключённым того же концлагеря, спас несколько тысяч советских солдат. «Георгий Фёдорович, к счастью, жив, - говорила Егорова-Тимофеева. - Сейчас он трудится в городе Челябинске».


Вскоре после этого в Челябинск полетели сотни писем - весточки со словами благодарности от спасённых когда-то бойцов, бывших узников лагеря Кюстрин. На конвертах стояло только «Челябинск. Доктору Георгию Синякову» - но письма, тем не менее, находили адресата. Какое же удивление испытали, видя эти груды конвертов, сотрудники больницы, которые никогда не слышали о том, что их врач - герой! Ведь Георгий Фёдорович никогда никому не рассказывал о своём подвиге. Он вообще считал, что Победа не в плену ковалась.

Синяков родился в апреле 1903 года в селе Петровское Ивановской волости (сегодня - территория Воронежской области). В 1928 году окончил медицинский факультет Воронежского университета и ушёл добровольцем 23 июня 1941 года. Служил на Юго-Западном фронте, в 119-м санитарном батальоне 171-й стрелковой дивизии. Георгий Фёдорович был хирургом и каждую минуту своей жизни на войне посвящал больным. Однако воевать на Юго-Западном фронте пришлось недолго: 5 октября 1941 года в районе села Борщёвка (оно расположено под Киевом) врач Синяков вместе со многими своими ранеными, попавшими в окружение, был взят в плен. Причём в это время он буквально под огнём, в полуразрушенном госпитале, делал операцию. Сначала Георгий Фёдорович оказался в лагере Борисполе, затем в Дарницах. А в мае 1942 года - в Кюстринском международном лагере (он находился в 90 километрах от Берлина). Заключённому присвоили номер 97625.

Здесь находились военнопленные из многих государств. Голод, ужасная еда, невыносимые условия существования - всё это делало людей настолько слабыми, что узники едва держались на ногах. А ведь многие из них к тому же были ранены. Сначала фашисты вообще не обращали внимания на ужасную смертность. Но им требовались бесплатные рабочие руки, а потому возникла необходимость в помощи врача, в которой нуждался почти каждый. Известие о том, что в концлагере есть заключённый-доктор, быстро добралось до фашистов. Чтобы проверить врача на «профпригодность», немцы устроили экзамен: надо было сделать резекцию желудка. В качестве экзаменаторов назначили нескольких военнопленных докторов из европейских стран и немецких лагерных врачей во главе с доктором Кошелем. Босой, голодный, уставший русский врач несколько часов провёл за операцией. Но сделал её так чётко, уверенно и грамотно, будто находился в самом добром здравии и условиях прекрасной больницы. Зато у его ассистентов руки дрожали...

Больше «профпригодность» русского доктора, который ранее по мнению фашистов «не стоил и одного немецкого санитара» не вызывала сомнений. А вскоре произошёл такой случай. Сын одного из гестаповцев подавился костью. Его мать отвезла ребёнка сначала к немецкому доктору, но тот ничего не мог сделать - кость застряла глубоко. Мальчик задыхался, терял сознание. В отчаянии женщина привезла его в концлагерь. Привели Синякова. Тот моментально понял, что без операции не обойтись. И провёл её, причём блестяще. Тогда мать встала перед русским доктором на колени...

После этого фашисты предоставили Георгию Фёдоровичу дополнительный паёк и разрешили свободно перемещаться по территории концлагеря. Синяков воспользовался привилегиями по-своему. Паёк делил между ранеными, а когда ему выдавали сало, выменивал его на картошку и хлеб, чтобы хватило большему количеству людей. Распространял листовки, где рассказывал о продвижении Красной Армии - Георгий Фёдорович понимал: нельзя допустить, чтобы пленные окончательно пали духом. Его ни на миг не отпускала мысль о том, как помочь людям бежать. И он придумал способ, который, быть может, кому-то напомнит известный роман Александра Дюма...

Синяков буквально из подручных средств создал мази, которые отлично затягивали раны, но при этом создавали такой ужасный внешний вид и издавали настолько резкий запах, что никому и в голову не могло прийти, будто рана на самом деле уже почти зажила. Он учил своих больных имитировать агонию и собственную смерть: задерживать дыхание, держать в полном покое мышцы, следить за положением глаз и так далее. Схема побега чаще всего была одинакова: больной «угасал», Синяков объявлял фашистам о его смерти. Вместе с другими, действительно умершими, бойца выбрасывали в большой ров - немцы не трудились закапывать солдат. Ров этот находился без охраны, за ключей проволокой. Ночью «умерший» вставал, выбирался из него и уходил.

Именно так была спасена лётчица Анна Егорова, которую фашисты сбили под Варшавой в августе 1944 года во время её 277 вылета. «Всех пленных согнали в колонну, - вспоминала лётчица. - Окружённая озверелыми немецкими конвоирами и овчарками, эта колонна потянулась к Кострюкинскому лагерю. Меня несли на носилках, как носят покойников на кладбище, товарищи по беде. И вдруг слышу голос одного из несущих носилки: «Держись, сестрёнка! Русский доктор Синяков воскрешает из мёртвых!»

Хотя Синяков успел спрятать награды и партбилет Анны Александровны, немцы знали, что захватили в плен «летающую ведьму» и хотели для устрашения остальных устроить показательную казнь. Но вмешался Синяков. Он сумел убедить немцев, что казнь больной, измученной лётчицы будет выглядеть зверской расправой, а не победой фашизма. Поэтому сначала требовалось вылечить Анну Александровну. Однако лечение «не принесло пользы», больная «умирала» на глазах... И «умерла», а на самом деле спаслась. А ведь там, на фронте, легендарную лётчицу уже считали погибшей.

Долгое время Георгий Фёдорович прятал среди раненых десять советских лётчиков, офицеров, которым грозил бы немедленный расстрел. Среди них был штурмовик Николай Майоров с переломанной в нескольких местах челюстью. Более того, у лётчика начиналась газовая гангрена на руке. Синяков собрал челюсть буквально по частям, спас и руку. И всех десятерых по очереди поместил в инфекционное отделение (сюда немцы не совались), где они и «умерли»...

Приближалась наша Победа. В январе 1945 года подпольщики (Синяков руководил в лагере подпольной организацией) уже приготовились начать восстание. Советские танки (5-я ударная армия генерала Берзарина) были на подходе к Кюстрину. И фашисты приняли быстрое и неожиданное решение. Заключённых, которые держались на ногах, ночью загнали в эшелоны и отправили в Германию. Тех, кто был болен, но мог ходить, погнали пешком через замёрзший Одер. А серьёзно больных - три тысячи человек - решили расстрелять в лагере. Синякова немцы не собирались трогать. А он не собирался отдавать им своих больных. И совершил поступок, перед которым можно преклонить колени. Георгий Фёдорович взял переводчика и отправился к фашистскому начальству. Он сказал слова приблизительно такого содержания: «Скоро сюда придут советские танки, это несомненно. Не берите на душу ещё один грех, не увеличивайте ненависть к себе. Хоть как-то смягчите свою участь - отпустите пленных».

И случилось невероятное - фашисты отпустили раненых без единого выстрела!

Синяков снова оказался среди своих. Но даже когда страшные испытания заключения остались позади, врач не дал себе ни одного дня отдыха. В первые же сутки прооперировал более семидесяти танкистов!

Он дошёл до Берлина, расписался на здании рейхстага. После войны переехал в Челябинск, женился (супруга Синякова, Тамара Сергеевна, тоже врач). Приёмного сына Георгий Фёдорович воспитал, как своего. В течение почти тридцати лет работал заведующим хирургическим отделением медсанчасти Челябинского тракторного завода, стал заслуженным врачом РСФСР. Преподавал и в Челябинском медицинском институте. И никому не рассказывал о том, что пережил на войне.

Григорий Федорович Синяков родился в 1903 году в селе Петровском Воронежской области. В 1928 году окончил Воронежский медицинский университет. До войны работал в медицинских учреждениях Ростовской области. В 1941 году Синяков был призван в армию и отправлен воевать на Юго-Западный фронт. Во время боев за Киев Синяков до последнего оказывал помощь попавшим в окружение раненным солдатам. Вместе с ними он был пленен. Пройдя два концлагеря, Борисполь и Дарницу, он оказался в Кюстринском концентрационном лагере, находившемся в девяноста километрах от Берлина.

Георгий Фёдорович Синяков

В Кюстрин попадали военнопленные из всех европейских государств. Люди умирали от полученных ран, болезней, измождения, голода. Новость о том, что в лагере появился русский врач, быстро разнеслась по лагерю. Немцы решили устроить ему экзамен — он голодный и босой несколько часов подряд должен был делать операцию — резекцию желудка. Принимали экзамен несколько военнопленных докторов из европейских стран. В то время как у ассистентов врача во время операции дрожали руки, Синяков делал все манипуляции точно и спокойно. Несмотря на утверждения немцев, что немецкий санитар лучше любого советского доктора, Синяков успешно прошел этот экзамен.

После этого случая Григорий Федорович практически не отходил от операционного стола, сутки напролет оперируя раненных солдат. О гениальном пленном враче стало известно и за пределами концлагеря. В особо крайних случаях немцы стали привозить к нему на лечение своих родственников и близких. Однажды Синяков оперировал немецкого мальчика, подавившегося костью. Когда прооперированный ребенок пришел в себя, его мать — жена «истинного арийца» — встала на колени перед пленным русским врачом и поцеловала ему руку. С тех пор Синякову выделили дополнительный паек, а также разрешили свободно передвигаться по территории концлагеря. Этим пайком он делился с другими заключенными, обменивая сало на картошку и хлеб, — ими можно было накормить большее количество пленных.

Вскоре Георгий Федорович стал во главе подпольного комитета. Он помогал организовывать побеги из лагеря, распространял листовки, в которых говорилось об успехах Советской Армии (уже тогда доктор предполагал, что это — тоже один из методов лечения). Также Синякову удалось изобрести мазь, которая отлично затягивала раны, но при этом на вид они выглядели как свежие. Именно такую мазь он использовал при лечении летчицы Анны Егоровой.

Легендарная Анна Егорова, которая впоследствии совершит более 300 боевых вылетов и станет Героем Советского Союза, была сбита немецкими солдатами. Немцы поместили её в Кюстрин на лечение, чтобы после её выздоровления совершить показательную казнь. Несколько пленных, восхищенных её храбростью, помогали ей как могли: поляк-портной сшил ей юбку из оборванной робы, кто-то собирал для нее по каплям рыбий жир, Синяков лечил, делая вид, будто бы лекарства ей не помогают. Когда Анна поправилась, он помог ей бежать.

Георгий Федорович по-разному помогал солдатам спастись, но чаще всего он использовал имитацию смерти. Он учил больных притворяться мертвыми, а затем констатировал смерть. «Труп» вывозили с действительно умершими и сбрасывали в ров неподалеку от лагеря. Когда немецкие солдаты уезжали, пленный «воскресал», чтобы пробраться к своим.

Фотографии русских солдат, спасённых Федором Синяковым, в музее истории медицины Челябинска

Немцы особенно радовались, когда им удавалось привезти в лагерь пленных летчиков. Однажды они захватили сразу десятерых. Синякову при помощи приема с «умершим» пленным удалось спасти их всех. Позже, когда о подвигах врача стало известно, летчики разыскали его и пригласили в Москву. На ту же встречу пришли сотни других спасенных Синяковым узников Кюстрина. Врача боготворили, благодарили, обнимали, звали в гости, возили по памятникам, а ещё с ним плакали и вспоминали тюремный ад.

Чтобы спасти восемнадцатилетнего пленного советского солдата еврейского происхождения по имени Илья Эренбург, Георгию Фёдоровичу пришлось усовершенствовать приём с «воскрешением». Немецкие солдаты спрашивали Синякова, кивая на Эренбурга: «Юде?». «Нет, русский», — уверенно и чётко отвечал им врач. Синяков понимал, что с такой фамилией у Эренбурга нет шансов спастись, поэтому он спрятал его документы и придумал раненному фамилию «Белоусов». Осознавая, что смерть идущего на поправку «Белоусова» может вызвать подозрения, Георгий Федорович месяц думал, как быть дальше. Он решил имитировать резкое ухудшение состояния здоровья больного и перевел его в инфекционное отделение, куда не рисковали заходить немецкие солдаты, и там констатировал его «смерть». Бежав из лагеря, Илья Эренбург пересек линию фронта, вернулся к своим войскам и позже закончил войну в звании лейтенанта в Берлине.

Через год после окончания войны доктор отыскал молодого человека. Чудом сохранилась фотокарточка с надписью на обороте, которую Эренбург подарил своему спасителю.

Фотокарточка Георгию Федоровичу Синякову от Ильи Эренбурга

Свой последний подвиг «русский доктор» совершил уже перед тем, как советские танки освободили Кюстрин. Наиболее крепкие заключенные были погружены в эшелоны для эвакуации, оставшихся немцы собирались расстрелять в лагере. На смерть были обречены три тысячи пленных. Случайно о планах немцев узнал Синяков. Ему говорили, что он расстрелян не будет, но он не мог оставить раненых и пленных и решился на немыслимо смелый шаг. Георгий Федорович уговорил переводчика пойти к начальству лагеря и стал через него уговаривать немцев пощадить пленников. Во время разговора у переводчика от страха тряслись руки, но все же слова доктора возымели действие. Немцы ушли из лагеря без единого выстрела. И тут же в Кюстрин вошла танковая группа майора Ильина.

Оказавшись среди своих, доктор продолжил оперировать. По просьбе танкистов Синяков организовал в лагере полевой госпиталь. Известно, что за первые сутки ему удалось спасти семьдесят раненых танкистов.

В 1945 году Георгий Федорович вместе с советскими войсками дошел до Берлина и оставил свою роспись на Рейхстаге. В 1946 году он был демобилизован.

После войны Георгий Фёдорович переехал в Челябинск. Там он работал заведующим хирургическим отделением медсанчасти легендарного Челябинского Тракторного Завода и преподавал в мединституте. О войне он не говорил. Студенты вспоминали, что Георгий Фёдорович был очень добрым, подчёркнуто вежливым, интересным и спокойным человеком. Многие даже не подозревали, что он был на войне, а про концлагерь и вовсе не думали.

Первой после войны Синякова разыскала Анна Александровна Егорова, когда в 1961 году в «Литературной газете» вышел очерк о ней под заголовком «Егорушка». Тогда о подвиге советского врача узнал весь мир. Тысячи спасенных людей писали ему в Челябинск. В письмах его благодарили за спасение и восхищались его мужеством. Синякова хотели выдвинуть на награды, но по иронии судьбы этому помешало «пленное прошлое».

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: